Стоун не зря был клеймен греческим правительством за искажение образа национального героя. Дело вовсе не в его бисексуальности, на чем так упорствовали все обозреватели, выискивавшие в картине о Македонском «клубничку». Режиссер просто отказался называть своего героя Великим, настаивая, что таким его именовали посмертно. Для него Александр – взбалмошный сын своего отца, попавший под дурное влияние матери. Это история парня, которому, словно тень отца Гамлета, являлся образ царя Филиппа. К слову сказать, Филипп был куда более одаренным стратегом и военачальником, и если бы не старательное стремление его отпрыска к самопиару, наверняка вошел бы в историю именно на этом основании.
И именно потому, кажется, при всей нелицеприятной критике, лента войдет в историю, переживет своих создателей и станет легендарной, подобно самому Александру. Ибо это кино не для всех, а для каждого. Большой зал в общении с картиной – блажь, необходимая лишь для демонстрации масштабности боев, для попытки дать почувствовать зрителю, как выглядит битва с высоты птичьего полета. Остальное – это очень личное. Стоун полемизирует, пытается разобраться в личности Александра, понять, каким он парнем был, и что делает из простого человека героя, о котором слагают легенды.
